Я родилась в СССР (стихи моего авторства, 12 лет назад)

Я родилась в СССР, 

На нашем флаге - серп и молот... 

...Но прошлых лет немыслимый барьер 

Вернул дореволюционный голод... 

Союз республик “нерушимый” 

Распался много лет назад, 

Но наш народ непобедимый 

Не прекращает воевать!.. 

Восстаньте, люди, пойте смело - 

За Родину - Советский наш Союз!.. 

За правое, за праведное дело 

Не пожалейте даже жизнь свою!.. 

Я родилась в СССР,- 

Душа иной земли не знала... 

...Пылает нынче роковой костер 

В той комнате, где прежде танцевали... 

Страна моя, теперь ты - лишь воспоминанье: 

Внезапно растворилась, вспыхнув в темноте, 

Подобно слабому мерцанью, 

В ночи растаявшей звезде... 

Я родилась в СССР, 

Под ярко-красною звездою - 

Среди пылающих идей, 

Восставших грозною стеною!.. 

                                            в ночь с 21 на 22.09.2006

Путешествие. "В тот день, когда ты отправишься в путь,- достигнешь цели"(японская пословица)

Я очень хотела переехать жить в Польшу.

“Твоя прабабушка была полькой, а польские женщины отличаются особенной аккуратностью” – слышала я от моей мамы очень часто. Именно с её слов началось моё восхищение страной, в которой я никогда даже не была. У всех женщин по маминой линии были тонкие запястья, изящные руки, и все они очень элегантно одевались. Кроме того, известные женщины Польши – такие как Марыля Родович или Анна Герман – производили на меня впечатление. Мечта посетить Польшу росла вместе со мной, и однажды я собрала чемодан и отправилась в путь.

Будучи студенткой, я как-то поехала на научную конференцию в Германии, и там познакомилась с ребятами из Польши, с которыми в скором времени подружилась.

Помню, как обратилась к ним по-английски:

-        Hi, are you from Poland? I also have Polish blood…

Они сразу же пригласили меня в свою компанию, и потом мы вместе пели песни на польском языке, которые я когда-то учила в школе, и знала наизусть их слова. Мы вошли в какое-то кафе. Но там было много людей, поэтому мы вышли и просто совершили прогулку. Ребята всё время шутили, девушки смеялись, а мне было удивительно легко в их обществе. Мы общались, гуляли, фотографировались, - мы все были очень молоды и полны энергии. В тот вечер я научилась говорить mówić „jeszcze raz” и „miechawiczki”.

Одна из девушек, по имени Ола, была наиболее приветлива по отношению ко мне, и сразу пригласила меня к себе в гости. – Как приедешь в Польшу, можешь гостить у меня дома. У моих родителей большой дом, и у нас часто останавливаются погостить друзья. Можешь приехать на конференцию или, например, на курс польского языка.

Я была очень тронута, и чувствовала себя так, словно нашла своих польских родственников. В тот день я решила непременно поехать в Польшу на длительное время.

            Я и сейчас помню ту ночь так, словно это было вчера. Мне не хотелось спать, меня всё время будили разные мысли, и я вышла в другую комнату, где стоял стационарный компьютер – поискать какую-нибудь информацию о языковых курсах в Польше. Вскоре нашла то, что искала, и, узнав что могу туда ехать, когда заполню заявление, я не могла до утра заснуть, и только думала о предстоящем мне через несколько месяцев путешествии. На следующий день я позвонила маме со словами:

- Мам, представляешь, я еду в Варшаву, на целый месяц! Я так счастлива!..

…Варшава встретила нас очень высоко находящимся солнцем, дни были невозможно жаркие. Вместе с новой знакомой из Великобритании мы с вечера ставили воду в морозилку, чтоб утром взять бутылки с собой на занятия польского языка. После занятий я всегда ходила в библиотеку и книжный магазин. Один из профессоров варшавского университета посоветовал нам читать книги о Варшавском Восстании, первой из которых для меня стала книга  Oblęd+44. Но первой книгой. Которую я прочитала на польском языке, был Ротмистр Соснковски – ведь именно эта фамилия (вероятно, некогда записанная с ошибкой) – привела меня в Польшу. Я знала много польских слов, могла кое-как выразить свои мысли на ломаном языке, но свободно говорить у меня не получалось, хотя я очень внимательно прислушивалась к разговорам других людей. Помню, как мне впервые пришлось ответить на чей-то вопрос на остановке, и я могла только выдавить из себя „Nie wiem”, при чём со странным акцентом, падающим на второе слово. Через несколько дней с удивлением обнаружила, что думаю на польском языке: мысли приходили мне в голову таким образом, словно я давно знала этот язык, и это было совершенно натурально, хотя и казалось мне странным.  Мои предки говорили по-польски, но ведь я не застала их при жизни.

Каждый день я взахлеб читала книги, и слушала людей на улице, поначалу понимая около 60%, но приблизительно на четвёртой книге процент моего понимания польской речи стал абсолютным.

Итак, у меня получилось приехать в Польшу, и уже чрез два месяца успешно сдать экзамен польского языка… А что дальше? – спросите вы. Варианты у меня были такие же, как у всех: подтвердить свой диплом, чтоб остаться работать в Польше по специальности, попробовать работать “где-нибудь”, чтоб только остаться, получить новую специальность, или поскорее выйти замуж. Это, конечно, очень краткий обзор, но далее я постараюсь описать свой путь и карьерный рост в Польше более подробно.

               Итак, у меня изначально не было ни “европейского” паспорта, ни так называемой Карты Поляка, из-за чего, когда польская виза истекла, мне пришлось вернуться в Молдову, чтоб подать документы на новую визу, для которой еще нужно было придумать повод. К тому времени, у меня были друзья в Польше, и молодой человек, который за мной ухаживал, но гостевая виза обошлась бы мне дорого, к тому же, пригласить меня фактически и формально могли только родители моих друзей, что было, в принципе, не очень удобно для обеих сторон. Если говорить о моральной стороне, для меня очень важно было, чтоб в Польше меня кто-нибудь ждал, ведь своих дальних родственников я не знаю, а ездить туда-обратно каждый месяц только в связи с документами, вряд ли имело смысл. Поэтому я по сей день благодарна человеку, который говорил:

“Приезжай скорее, я тебя жду и скучаю. “

Это он стал для меня главным аргументом, чтоб, вопреки здравому смыслу, ехать в Польшу, в то время как в Молдове меня уже практически ждало место работы, нужно было только подать своё заявление и встать в очередь. Дома у меня были любящие и заботливые родители, большая тёплая квартира почти в самом центре столицы, школьные друзья и хорошие перспективы для поиска работы, в то время как в Польше у меня ничего и никого не было. Но был он, который говорил мне эти тёплые слова, и благодаря чьей поддержке я решилась на риск потерять целый год и не найти работу. На другой чаше весов была возможность подтвердить диплом в Польше, и я выбрала этот шанс, несмотря на пессимистические мнения многих граждан Украины и Белоруссии, которые мой папа нашёл на каком-то интернет-форуме, где некоторые даже прямо заявляли о невозможности трудоустройства по специальности в Польше. От моего друга я узнала о списке документов, который мне нужно было приложить к своему заявлению в медицинском университете в одном из городов Польши. Мне удалось собрать все необходимые документы, и осенью я предстала перед комиссией, а позже, зимой, получив по электронной почте письмо, узнала, что меня приняли на следующий этап конкурса.

               Некоторое время я гостила у друзей, а потом снимала в их городе квартиру. Романтическая сторона моего путешествия развивалась несколько не так, как мне этого хотелось: со многих точек зрения я чувствовала себя чужой, иностранкой, и по-прежнему всего лишь гостьей. Он даже советовал мне:

“Не говори по-польски, лучше не пробуй: твой английский гораздо лучше, говори по-английски. Всегда делай вид, что не понимаешь по-польски, что не умеешь говорить, - а я буду говорить за тебя, и буду тебе во всём помогать.” Позже он стал подчёркивать значимость своей помощи мне, хотя материальная помощь мне не была нужна, и речь о ней не шла, таким образом, простые вещи, как, например, дружеские советы или минутные телефонные звонки я должна была воспринимать как огромную благодетель. В какой-то момент я перестала стараться создавать то, что могло бы стать хорошим фундаментом для моей будущей семьи, потому что для своих будущих детей я не могла выбрать такого отца. Именно в тот момент начались мои частые, поначалу, каждодневные – как на работу – визиты в “Ужонд”.

               В то время я не училась в университете, но еще не работала, и визит в это важное государственное учреждение для меня был единственным поводом надеть нарядное светлое платье и туфли на каблуках.

- Здравствуйте. Я хотела бы узнать, что нужно для получения вида на жительство в Польше. Я окончила университет, подтвердила диплом, и в данный момент нахожусь в поисках работы.

- К сожалению, факт поиска работы не даёт Вам права на жительство в нашей стране. Заключив контракт с работодателем, Вы можете прийти снова.

- Но мне сначала нужно подать документы, и я могу это сделать только через полгода…

- Тогда приходите к нам через полгода. Вы также можете поступить в другой университет, что даёт Вам право подавать заявление о виде на жительство.

…В то время я не думала, и не хотела даже рассматривать варианта со вторым образованием в Польше, ведь я уже окончила университет, в котором училась шесть долгих лет, и еще один год потратила на соблюдение всех формальностей и сдачу всех экзаменов в Польше, но вскоре выяснилось, что по моей медицинской специальности я могу работать в больнице только бесплатно, как волонтёр, поскольку Карту Поляка у меня в то время ещё не было. В свою очередь, во время моего следующего визита в вышеупомянутый “Ужонд” выяснилось, что неоплачиваемая работа не является в Польше аргументом для выдачи даже визы, а не то что долговременного вида на жительство. Осознание этого факта заставило меня всерьёз задуматься о поступлении в один из университетов Польши. Поскольку в то время я уже давала знакомым уроки русского, английского и румынского языка, а также иногда переводила короткие тексты по просьбе друзей или их знакомых, выбор факультета был для меня вполне очевидным, оставалось выбрать только язык и узкую лингвистическую специализацию. Я выбрала английскую филологию, а город выбрал меня сам: условия подачи документов в одном из университетов Вроцлава были более просты, ведь меня интересовали также сроки подачи, чтоб поскорее можно было ехать за новой визой.

Участь поляков в СССР (немного истории)

            Позволю себе рассказать вам о той части мировой истории, о которой мало кто вспоминает в последнее время. По разным данным, начиная с 1926 года в бывшем Советском Союзе жило около 700 000 поляков, среди которых выделяют следующие группы: польские солдаты красной Армии, польские коммунисты, ссыльные, сотрудники советской власти оккупации 1939-1941 и др. Особую категорию общества составляли польские высококвалифицированные рабочие, в частности, рабочая аристократия и бедные рабочие. Многие из этих людей приехали еще во времена Царской России в поисках работы или по приглашению работодателя. В какой-то момент, национальность стала огромным препятствием в жизни  поляков в СССР.

            С детства я слышала такие выражения, как “враг народа”, „предатель Родины” и „польская операция”. Моя мама их произносила, а слышала от своего отца. Будучи ребёнком, я этих слов не понимала, и только потом, спустя много лет, стала интересоваться историей, о которой мне в школе ничего не говорили. Эта часть истории касается лично моей семьи, поэтому я об этом буду говорить громко и напрямую. Хочу, чтобы все знали и помнили, какая участь постигла поляков, живших в бывшем СССР.

            Сейчас это уже ни для кого не тайна, что структуру жизни в СССР определяла диктаторская власть и политический произвол, направленный против граждан. Практически, нельзя было выезжать за границу государства СССР, или даже купить что-либо из заграничной продукции; нельзя было даже смотреть заграничные фильмы или слушать заграничную музыку: это всё было под запретом. В свою очередь, советская продукция подвергалась строгой цензуре: каждый писатель, поэт или кинорежиссёр должен был строго следовать существовавшей „ государственной программе”, что означало обязательную и принудительную поддержку власти с целью укрепления её авторитета в глазах населения. Нельзя было сотворить чего-либо, не проявляя при этом особого уважения к коммунистическому укладу, к партии и представителям власти, уж не говоря о выражении сопротивления политическому режиму. Несоблюдение этих правил было чревато уголовными наказаниями, в результате которых было арестовано и сослано в лагеря для тяжёлых работ, а также расстреляно, сотни тысяч людей.

            Однако, редко поводом ареста или лишения жизни была анти-политическая деятельность. Под эти предлогом можно было укрыть любой повод, в связи с которым человек был “невыгоден” для представителей власти. Очень часто, например, единственным поводом для обвинения была нерусская национальность. Речь идёт о национальных репрессиях, наибольшего размаху в которых достигла так называемая „польская операция”, вследствие которой было лишено жизни около 111 тысяч поляков. „Польская операция” была проведена по приказу начальника НКВД Николая Ежова в 1937-38 гг. Парадоксальным является факт, что Ежов действовал по приказу Иосифа Сталина, который сам не был русским по национальности. Этот факт особенно хочется подчеркнуть, потому что для поляков он не настолько очевиден, как для русских людей.          Репрессии в Советском союзе складывались из различных элементов, среди которых „Польская операция”, несомненно стала одним из наиболее беспощадных примеров злоупотребления властью, которые когда-либо применялись к советским гражданам. Когда-то мама мне говорила, что сама по себе польская национальность была поводом для обвинения. Позже, много лет спустя, когда я приехала в Польшу, и стала искать литературу по истории народа и государства, мне открылась вся горькая правда, которую не было легко осознать. Даже фамилии с польским звучанием могли быть причиной для репрессии, потому что они “свидетельствовали” о национальности. В страхе перед расстрелом, поляки скрывали своё происхождение, переставлаи говорить на своёс родном языке, многие даже меняли фамилии. Среди тех сотен тысяч поляков-жертв сталинских репрессий были и мои предки. Они не сменили фамилии или национальности, сохранив также и свою католическую веру. Они были верующими католиками, а католическая вера даже сама по себе часто была интерпретирована властями как атрибут польской национальности. Таким образом, под репрессии попали также и люди других национальностей, но католической веры.

            Наверное, мне бы теперь хотелось думать, что мой прадедушка действительно оказался польским шпионом, что он выполнял приказы руководства Второй Республики в Польше, чтоб боролся за свою Родину… Но я знаю, что это не правда: мой прадедушка никогда не был шпионом. Павел Сосновский приехал в СССР, чтоб работать как высококвалифицированный железнодорожный работник. Он не вёл никакой политической деятельности, и не планировал присоединиться к армии по польской стороне. А еще мне бы хотелось, чтоб Польша на самом деле являлась в то время угрозой для СССР… Однако, польские власти, вероятно, сделали бы всё возможное, чтоб только сохранить мир с таким могущественным государством, Как СССР. Даже будучи сильнейшим государством по соседству с СССР, Польша не планировала военных действий, направленных против такого сильного соперника. Несомненно, в случае угрозы польской безопасности, нашлось бы огромное множество поляков, в том числе и не граждан Польши, готовых к началу военных действий, однако это вовсе не говорит о существовании угрозы для СССР с стороны Польши, угрозы, о которой, тем не менее, при каждом удобной случае упоминали советские власти.

            Как констатирует российски историк Николай Иванов, „Польская операция” была прежде всего направлена против граждан СССР польского происхождения. Как сказала одна из жертв польских репрессиий в СССР, Хелена Трибель, „Быть поляком в СССР в 1938 году– это почти то же самое, как быть евреем в III Рейхе ”.  Слова „Поляк” и „враг народа” в СССР были почти синонимами. Истребление поляков в  1937-38 гг. Стало первым актом польской национальной трагедии. Сотни тысяч поляков лишились жизни, но еще больше людей потеряло своих родных и близких, а, прежде всего, кормильцев. Кроме того, большинство жертв потеряло контакт со своими родными и близкими, которые остались в Польше. Почему?- спросят некоторые. – Ответ очевиден: советская политика вынуждала поляков скрывать собственные культурные ценности и традиции.

            Часто доказательством „предательства” оказывались старые польские открытки, фотографии, семейные реликвии или молитвенники.  Даже слушать польское радио было занятием небезопасным. Сознательное укрывание своей национальности постепенно привело к тому, что во многих семьях польский язык не передавался следующим поколениям. Кроме того, было очень мало учителей польского происхождения, на должность учителя принимали людей без соответствующего образования, главный упор делая на принадлежность к классу рабочих и крестьян а также на партийность.  Спустя годы, появилась возможность вернуться в Польшу на основании соответствующих документов, однако, большинству людей польского происхождения возвращаться было просто некуда. До сегодняшнего дня, на территории бывшего СССР живёт много поляков, часто счастливых обладателей так называемой Карты Поляка, но большинство из них не знают своих родственников из Польши либо не поддерживают с ними связи, так как все контакты были утрачены во время репрессий, направленных против поляков властями СССР. Об этом важно знать и помнить, ведь это тоже неотъемлемая часть нашей истории.